Василенко Артем Витальевич, Главный государственный налоговый инспектор отдела камеральных проверок 1
ул. Панфилова, д. 31, г. Химки 141407
Artem V. Vasilenko, Chief State Tax Inspector, Desk Audit Department No. 1
31 Panfilova Str., Khimki 141407
Актуальность. Быстрый переход мошенничества в цифровую среду изменил характер преступного поведения и способы реализации обманных схем. Использование анонимизирующих инструментов: виртуальных номеров, антидетект-браузеров, криптовалютных транзитных сервисов, инфраструктуры дропов, VPN и Tor ‒ формирует распределённую технологическую модель, позволяющую скрывать личность, усложнять установление причинно-следственных связей и затруднять квалификацию по статьям 159, 159.3 и 159.6 Уголовного кодекса Российской Федерации. Изучение роли этих средств становится значимым как для теории, так и для практики расследования.
Цель ‒ определить значение цифровой анонимизации как элемента способа совершения мошенничества и её влияние на квалификацию и доказательственную базу.
Задачи включают характеристику используемых анонимизирующих инструментов, выявление их функциональной роли, анализ последствий для квалификации действий участников распределённых схем, а также определение ключевых проблем доказывания.
Методология. В статье использованы методы системного анализа, функционального подхода, сравнительно-правового исследования и криминалистического изучения цифровых следов.
Результаты. Установлено, что анонимизирующая инфраструктура является устойчивым компонентом механизма цифрового мошенничества и влияет на распределение ролей между участниками. Традиционные критерии соучастия не обеспечивают адекватной оценки технических действий ‒ регистрации реквизитов, подготовки цифровых профилей, обеспечения транзита средств. Существенные доказательственные трудности возникают из-за временной природы цифровых идентификаторов и отсутствия единообразия в их фиксации. Комплексный анализ подтверждает необходимость пересмотра подходов к определению роли технических участников и стандартизации работы с цифровыми следами.
Вывод. Цифровая анонимизация выступает самостоятельным элементом способа мошенничества, требующим учёта при квалификации и доказывании. Унификация методик фиксации digital-следов и оценки функционального участия в распределённых схемах позволит повысить качество расследования и обеспечить стабильность практики при неизменности статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Relevance. The rapid shift of fraud into the digital environment has fundamentally transformed the nature of criminal conduct and the methods used to implement deceptive schemes. The use of anonymizing tools—virtual numbers, anti-detect browsers, cryptocurrency transit services, drop infrastructures, VPNs and Tor—creates a distributed technological model that conceals the offender’s identity, complicates the establishment of causal links, and hinders qualification under Articles 159, 159.3, and 159.6 of the Criminal Code of the Russian Federation. The examination of the role of such tools is increasingly significant for both legal doctrine and law enforcement practice.
Purpose ‒ is to determine the significance of digital anonymization as an element of the method of committing fraud and to identify its impact on qualification and evidentiary standards.
Objectives include characterizing anonymization tools used in digital fraud schemes, identifying their functional role, assessing their implications for the qualification of participants in distributed schemes, and determining key evidentiary challenges.
Methodology. The article employs methods of systemic analysis, functional assessment, comparative legal research, and forensic examination of digital traces.
Results. The study establishes that anonymizing infrastructure is a stable component of digital fraud mechanisms and shapes the distribution of roles among participants. Traditional criteria of complicity do not adequately reflect technical actions such as registering credentials, preparing digital profiles, or ensuring the transit of funds. Significant evidentiary difficulties arise from the ephemeral nature of digital identifiers and the lack of unified standards for their collection. A comprehensive assessment confirms the need to revise approaches to determining the role of technical participants and to standardize procedures for handling digital traces.
Conclusion. Digital anonymization constitutes an independent element of the method of committing fraud and must be considered in both qualification and proof. The unification of methodologies for handling digital traces and assessing functional participation in distributed schemes will improve investigative quality and stabilize judicial practice without amending Article 159 of the Criminal Code.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.