Горюшкина Наталья Евгеньевна, доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры истории и социально-культурного сервиса
ул. 50 лет Октября, д. 94, г. Курск 305040
Natalia E. Goryushkina, Doctor of Sciences (Historical), Associate Professor, Professor of the Department of History and Socio-Cultural Service
50 Let Oktyabrya Str. 94, Kursk 305040
Актуальность. Попечительства о народной трезвости – значимый институт социальной политики Российской империи на рубеже XIX – XX веков. Их анализ раскрывает механизмы государственнообщественного взаимодействия в решении острых социальных проблем и дает практические ориентиры для проектирования современных антиалкогольных программ.
Цель статьи − соотнести цели государства, поставленные перед попечительствами о народной трезвости, с фактическими результатами их работы.
Задачи: систематизировать цели попечительств, охарактеризовать круг их полномочий и направлений работы, выявить факторы, обусловившие как успехи, так и неудачи в деятельности этих учреждений.
Методология. Исследование базируется на комплексе взаимодополняющих методов, обеспечивших многомерный анализ деятельности попечительств о народной трезвости, а именно: историкосистемном, историко-генетическом, историко-хронологическом методах и инструментарии институционального анализа. Их сочетание позволило совместить макроисторический контекст статьи с микроанализом конкретных практик и решений.
Результаты. Государство поставило перед попечительствами триединую цель: сократить потребление алкоголя, просветить население о вреде пьянства, создать альтернативные формы досуга как социально-нравственный противовес питейным заведениям. Попечительства были наделены как надзорными (контроль торговли спиртным), так и культурно-организационными (открытие чайных, библиотек, народных домов, проведение чтений и лекций) полномочиями. Факторами их успеха стали инициатива отдельных членов попечительств и широкая просветительская работа; причинами неудач ‒ бюрократизация управления, слабость гражданской инициативы, конфликт интересов между фискальными запросами казённой монополии и антиалкогольными задачами, недостаточное финансирование.
Вывод. Попечительства о народной трезвости формально выполняли широкий круг задач, но к системному снижению потребления алкоголя их деятельность не привела. Заявленные цели остались в большей мере декларативными. Ключевым противоречием, обусловившим расхождение между замыслом и реальностью, стал институциональный конфликт. Будучи частью финансовой системы государства, попечительства заботились об ограничении сбыта продукта, обеспечивавшего существенную долю доходов российской казны.
Relevance. The Boards of Public Sobriety were a significant institution of social policy in the Russian Empire at the turn of the 19th – 20th centuries. Their analysis reveals the mechanisms of state-public interaction in addressing acute social problems and provides practical guidelines for designing modern anti-alcohol programmes.
The purpose to systematize the goals of the trustees, to characterize the range of their powers and areas of work, to identify the factors that led to both successes and failures in the activities of these institutions.
Objectives: to systematize the goals set by the state for trusteeships, to characterize their powers and areas of work, and to identify the factors that have contributed to both successes and failures in the activities of these institutions.
Methodology. The study is based on a set of complementary methods that provided a multidimensional analysis of the activities of the People's Sobriety Trusts, namely, historical-systemic, historical-genetic, historicalchronological methods, and institutional analysis tools. Their combination allowed for a combination of the macrohistorical context of the article with a micro-analysis of specific practices and decisions.
Results. The state set a threefold goal for the Boards of Public Sobriety: to reduce alcohol consumption; to educate the public about the harms of drunkenness; to create alternative forms of leisure as a socio-moral counterweight to drinking establishments. The Boards were granted both supervisory powers (monitoring the sale of alcohol) and cultural-organizational powers (opening tea houses, libraries, people’s houses, and holding readings and lectures). Factors contributing to their success included: the initiative of individual Board members; extensive educational efforts. Reasons for their failures included: bureaucratization of management; weak civic engagement; conflicting interests between the fiscal demands of the state liquor monopoly and anti-alcohol objectives; insufficient funding.
Conclusion. The Boards of Public Sobriety formally carried out a wide range of tasks, but their activities did not lead to a systemic reduction in alcohol consumption. The stated goals remained largely declarative. The key contradiction that caused the discrepancy between intent and reality was an institutional conflict. As part of the state’s financial system, the Boards were responsible for limiting the sale of a product that provided a significant portion of the Russian treasury’s revenue.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.