Алихаджиева Инна Саламовна, доктор юридических наук, доцент
г. Москва 117624
Inna S. Alikhadzhiyeva, Doctor of Sciences (Juridical), Associate Professor
Moscow 117624
Актуальность статьи определяется научным анализом внесенного на рассмотрение Государственной Думы России законопроекта о введении уголовной ответственности за использование технологии подмены личности в преступных целях.
Целью исследования является формулирование оснований критической оценки проектируемого уголовно-правового запрета на предмет имеющихся в нем пробелов.
Задачи: подвергнуть научному осмыслению законодательную инициативу; выявить в обсуждаемом законопроекте недостатки содержательного и технико-юридического характера при конструировании норм, наделяемых новым квалифицирующим признаком; сформулировать оригинальную модель уголовной ответственности за деяния, совершаемые с использованием технологии дипфейк, для эффективного противодействия им.
Методология исследования представлена общенаучными и частнонаучными методами познания объективной действительности. Среди них методы индукции, дедукции, анализа, синтеза, а также системно-аналитический, формально-юридический, формально-логический методы и метод толкования правовых норм.
Результаты исследования носят прикладной характер и включают разработку для правоприменителя рекомендаций, касающихся правки редакции проектируемых норм. Дополнительным итогом проведенного исследования стала систематизация составов преступлений, средством совершения которых может быть технология цифрового клонирования внешности и голоса человека. Автором доказывается нецелесообразность наделения квалифицирующим признаком отдельных составов преступлений, как предлагают думцы, и приводятся аргументы в пользу формулирования универсального отягчающего обстоятельства с его дополнением в статье 63 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Вывод. Предлагаемые правотворцами нововведения содержат ряд существенных изъянов. Для их устранения могут быть востребованы сформулированные в настоящей работе выводы. С учётом темпов развития искусственного интеллекта, когда злоумышленниками освоены самые передовые технологии для создания цифровых двойников, подделки биометрических данных, можно предположить, что уголовно-правовая реакция законодателя на новые способы совершения преступлений с помощью технологии дипфейк будет запоздалой. Авторская модель уголовно-правовых средств воздействия в отношении посягательств, учиненных посредством подмены личности, видится более выверенной и перспективной.
The relevance of the article is determined by the scientific analysis of the bill submitted to the State Duma of Russia on the introduction of criminal liability for the use of personality substitution technology for criminal purposes.
The purpose of the study is to formulate the grounds for a critical assessment of the projected criminal law prohibition for the gaps in it.
Objectives: to subject the legislative initiative to scientific understanding; identify in the draft law under discussion shortcomings of a substantive and technical-legal nature in the design of norms endowed with a new qualifying feature; formulate an original model of criminal liability for acts committed using deepfake technology to effectively counter them.
Methodology. The research methodology is represented by general scientific and private scientific methods of cognition of objective reality. Among them are methods of induction, deduction, analysis, synthesis, as well as system-analytical, formal-legal, formal-logical methods and a method of interpreting legal norms.
The results of the study are applied in nature and include the development of recommendations for the law enforcer regarding the revision of the draft norms. An additional result of the study was the systematization of the composition of crimes, the means of which can be the technology of digital cloning of a person's appearance and voice. The author proves the inexpediency of endowing with a qualifying feature of individual corpus delicti, as suggested by the Duma members, and gives arguments in favor of formulating a universal aggravating circumstance with its addition in Art. 63 of the Criminal Code of the Russian Federation.
Conclusion. The innovations proposed by the creators contain a number of significant flaws. To eliminate them, the conclusions formulated in this work may be in demand. Taking into account the pace of development of artificial intelligence, when cybercriminals have mastered the most advanced technologies for creating digital twins, faking biometric data, it can be assumed that the criminal law reaction of the legislator to new ways of committing crimes using deepfake technology will be belated. The author's model of criminal legal means of influence in relation to encroachments committed through personality substitution seems to be more verified and promising.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.