Шеметов Дмитрий Андреевич, соискатель кафедры уголовного права
ул. 50 лет Октября, д. 94, г. Курск 305040
Dmitry A. Shemetov, Applicante of the Department of Criminal Law
50 Let Oktyabrya Str. 94, Kursk 305040
Актуальность. Нелегальный оборот на табачном рынке подрывает экономическую безопасность страны, является угрозой здоровью населения, вытесняет из данного бизнеса добросовестных участников. Однако уголовно-правовое противодействие нелегальному табачному рынку началось относительно недавно, а внесение изменений в уголовный закон не всегда соизмеримо и соотносимо с регулятивными ограничениями и запретами.
Цель: установить эволюцию уголовного законодательства в сфере противодействия нелегальному обороту на табачном рынке и соотнести с запретами и ограничениями, определенными в регулятивных нормах.
Задачи: определить причины установления уголовной ответственности за нелегальный оборот табачной продукции; дать оценку динамики «антитабачных» норм уголовного закона; установить своевременность и соотносимость регулятивного и уголовного законодательства в части противодействия нелегальному обороту на табачном рынке.
Методология. В статье использованы методы анализа и синтеза, формально-юридический, кибернетический.
Результаты. Началом формирования уголовного антитабачного законодательства можно назвать 1999 год, когда была установлена уголовная ответственность за незаконный оборот подакцизной продукции и подделку акцизных марок. Выделение данной продукции в отдельную группу уголовно-правовой охраны произошло в 2014 году, что детерминировано введением профильного «антитабачного» закона. Ввиду введения закона о регулировании оборота табачной продукции (2023 год) уголовный закон дополнен нормами об ответственности за безлицензионный оборот табачной и никотинсодержащей продукции (2024 год).
Вывод. Разработка двух базовых законов в части регулирования табачного рынка повлекла соответствующие корректировки уголовного законодательства. Однако многочисленные поправки, вносимые в «антитабачный» закон в течение последних 10 лет, не находили отражения в «антитабачных» нормах уголовного закона. В частности, введение кодов маркировки в 2018 году, включение никотиновой продукции в предмет регулирования «антитабачного» закона в 2019 году никак не повлияло на изменение «антитабачных» норм уголовного закона: соответствующие изменения были внесены лишь в 2025 году.
Relevance. Illegal circulation of tobacco and nicotine-containing products undermines the country's economic security, poses a threat to public health, and displaces bona fide participants from this business. However, criminal law enforcement against the illegal tobacco market began relatively recently, and amendments to criminal law are not always proportionate and consistent with the restrictions and prohibitions established by regulatory legislation.
Purpose: to establish the evolution of criminal legislation in the area of combating the illegal trafficking of tobacco and nicotine-containing products and to compare it with the prohibitions and restrictions defined in regulatory norms.
Objectives: to determine the reasons for establishing criminal liability for the illegal trafficking of tobacco products; to assess changes and the introduction of new anti-tobacco provisions in criminal law; to establish the timeliness and comparability of regulatory and criminal legislation in combating the illegal trafficking of tobacco and nicotine-containing products.
Methodology. The article utilizes methods of analysis and synthesis, formal legal analysis, and cybernetic analysis.
Results. The formation of criminal anti-tobacco legislation can be traced back to 1999, when criminal liability was established for the illegal trafficking of excisable products and the counterfeiting of excise stamps, as tobacco products were excisable goods. The classification of these products as a separate criminal-law protection group occurred in 2014, owing to the introduction of a specialized "anti-tobacco" law. Due to the introduction of the law on regulating tobacco products (2023), the criminal law was supplemented with provisions on liability for the unlicensed sale of tobacco and nicotine-containing products (2024).
Conclusion. The development of two fundamental laws regulating the tobacco market led to corresponding adjustments to criminal legislation. However, numerous amendments to the "anti-tobacco law" over the past 10 years have not been reflected in the "anti-tobacco" provisions of the criminal law. In particular, the introduction of labeling codes in 2018 and the inclusion of nicotine products under the "anti-tobacco law" in 2019 had no impact on the changes to the "anti-tobacco" provisions of the criminal law: the corresponding amendments were not introduced until 2025.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.