Актуальность. Культура – неотъемлемый элемент любого общества, государства, неразрывно связанная с национальными интересами. В Российской Федерации культура в широком смысле этого слова не только представляет собой элемент российской идентичности, но и выступает объектом государственной охраны. С учетом современных вызовов и угроз, «отмены» российской культуры в ряде недружественных государств, необходимости более глубокого погружения в объективную правовую картину механизма реализации национальных интересов в сфере культуры в настоящее время назрела необходимость определения status quo национальной правовой политики в сфере культуры.
Цель состоит в уяснении значения российской правовой политики в сфере культуры на современном этапе развития российского государства.
Задачи исследования: установить состояние современной правовой политики в сфере культуры; определить место культуры в системе «национальный интерес – национальный приоритет»; оценить содержание стратегических документов в сфере государственной культурной политики.
Методология. В работе использовались в совокупности общенаучные (анализ, описание, интерпретация, системный анализ) и частнонаучные (формально-юридический, метод толкования правовых норм) методы. Основой исследования явился всеобщий диалектический метод научного познания.
Результаты исследования показали, что правовая политика в сфере культуры лишь частично отражается в стратегических документах. Отмечены негативные изменения их содержания, которые представляются непродуманными.
Вывод. Правовая политика в сфере культуры требует переосмысления и более интенсивного развития. Признание культуры в качестве стратегического национального приоритета несколько нивелирует ее значение для российской государственности и самоидентичности, несмотря на пристальное внимание со стороны государства и безусловный стратегический потенциал обеспечения национального суверенитета. 

Актуальность. Проведенный анализ законодательства XIX века, в том числе механизмов дифференциации ответственности через разграничение деяний на преступления и проступки в сопоставлении с аналогичным разграничением их на преступления и административные правонарушения в Российской Федерации, приобретает особую значимость в свете современных правовых реформ. Особую актуальность изучению выделенных исторических аспектов придает осуществленная законодателем частичная декриминализации побоев, вновь остро поставившая вопрос о критериях разграничения уголовной и административной ответственности за насилие.
Цель: рассмотреть нормы Уголовного уложения 1845 года, его редакций 1866 и 1885 годов, а также Устава о наказаниях 1864 года, закрепляющие ответственность за побои и истязание не только в рамках правовых предписаний, но и в контексте их доктринального толкования.
Задачи: выявление и анализ составов побоев и истязания в Уложении о наказаниях и Уставе о наказаниях; определение характерных черт их квалификации; изучение спорных вопросов применения этих норм, отраженных не только в официальных актах толкования, но и через призму научных позиций ведущих правоведов XIX столетия.
Методология. Автор придерживался общенаучных (анализ, синтез, обобщение), частнонаучных, в том числе специально-юридических (историко-правовой, сравнительно-правовой, формально-юридический) методов познания.
Результаты. Норма об уголовной ответственности за истязание характеризовалась отсутствием конкретных признаков объективной стороны, что приводило к ее субъективному толкованию. Важным научным положением является доказательство исторической преемственности между дореволюционными подходами к дифференциации ответственности за побои и современными изменениями в законодательстве.
Выводы. В результате анализа Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, а также Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, определены сходства и различия, позволяющие проследить эволюцию развития уголовной ответственности за побои и истязание. Полученные результаты исследования обосновывают гипотезу о цикличности определенных моделей криминализации и декриминализации деяний. 

Актуальность. Системный историко-правовой анализ развития правового статуса автономных республик в советский период представляет значительный научный и практический интерес для современной России. Его проведение способствует углублению теоретических основ российского федерализма и выработке конкретных рекомендаций по оптимизации государственного управления.
Изучение процессов становления республик, их статуса, начиная с советского периода, позволяет выявить преемственность конституционно-правовых моделей и проследить их влияние на современное региональное нормотворчество.
Цель исследования состоит в историко-правовом анализе развития правового статуса Дагестанской АССР в 1936–1937 годы.
Задачи: изучение развития правового статуса Дагестанской АССР в рамках советской федеративной системы в указанный период, характеристика принципиальных различий в конституционно-правовом положении союзных и автономных республик, определение объема законодательных и управленческих полномочий автономных республик.
Методология. В статье используется комплекс общенаучных и специально-юридических методов исследования. Историко-правовой характер статьи обусловил применение методов историкосравнительного и сравнительно-правового анализа.
Исследование рассматриваемой проблемы осуществлялось на основе применения системного подхода и принципа историзма.
Результаты исследования имеют практическую значимость, направлены на оптимизацию законодательного регулирования, укрепление основ конституционной безопасности и обеспечение гармонизации интересов полиэтничного населения Российской Федерации. Исследование данной проблемы формирует предпосылки для устойчивого и поступательного развития федерализма в России.
Выводы. Обращение к историко-правовому опыту конституционного оформления статуса автономных республик в советский период дает ценный аналитический инструментарий для понимания современных вызовов и тенденций в развитии российского федерализма. Отмечается, что политикоправовой статус Дагестанской АССР, при всей его внешней формальной определённости, на практике был интегрирован в единую общегосударственную систему с безусловным верховенством союзного центра. 

Актуальность. Категория онлайн-споров приобретает особое значение в условиях фактического саморегулирования отношений, возникающих при заключении договоров в цифровой среде. Проблема неэффективности традиционного порядка разрешения массовых потребительских споров в электронной коммерции до настоящего времени не имеет своего разрешения. В России становление системы онлайн-разрешения споров находится в самом начале, в связи с чем сравнение законодательных подходов и практик разрешения споров на таких платформах, как Taobao, Wildberries и в онлайн-суде представляется актуальным и практически значимым.
Целью является установление правовых особенностей системы онлайн-урегулирования споров с участием потребителей, возникающих при приобретении товаров (услуг) на маркетплейсах в России и зарубежных странах и выработка рекомендаций по ее совершенствованию.
Задачи включают: определение современного состояния и правовой основы ODR в России; выявление передового опыта Китайской Народной Республики на примере платформы Taobao, проведение сравнения моделей онлайн-урегулирования споров и формулирование рекомендаций по развитию рассматриваемого направления.
Методология. Статья выполнена на основе диалектического метода познания, а также методов анализа, описания, обобщения, формально-юридического, системного, сравнительно-правового методов.
Результаты. Определено, что российская система ODR характеризуется фрагментарностью, отсутствием единого законодательного регулирования и недостаточной эффективностью внутренних процедур маркетплейсов. Выявлены особенности успешных зарубежных моделей, включая технологизацию, стандартизацию процедур и вовлечение пользовательского сообщества.
Вывод. Необходимо создание государственного онлайн-сервиса-коммутатора, обеспечение независимости арбитража и преодоление системных барьеров для развития ODR. Только комплексный подход позволит создать эффективный механизм защиты прав потребителей в цифровой среде. 

Актуальность. В статье анализируются положения российского гражданского законодательства, определяющие правовой режим исполнения обязательств посредством внесения долга в депозит. Автором представлен сравнительный анализ общих и специальных оснований, дифференцирована их родовая и видовая принадлежность в системе оснований исполнения обязательств посредством внесения долга в депозит.

Целью исследования стало создание системного догматико-практического представления об основаниях исполнения обязательств внесением долга в депозит нотариуса с учетом действующего российского законодательства и правовой природы данного способа исполнения гражданско-правовых обязательств.

Задачи: определить общие и выявить специальные основания, устанавливающие возможность исполнения обязательств внесением долга в депозит нотариуса, определить их соотношение с общими основаниями, установленными Гражданским кодексом Российской Федерации.

Методология. В процессе исследования были применены: метод системного подхода, методы анализа и синтеза, догматико-юридический метод, толкования норм права и др.

Результаты исследования имеют теоретико-прикладной характер, имеющие целью повышение качества правоприменения в сфере исполнения обязательств внесением долга в депозит нотариуса, а также предупреждение случаев принятия нотариусом денежных средств и ценных бумаг в депозит в нарушение закона, влекущих, как следствие, нарушение законных прав и интересов кредиторов.

Выводы. Должник вправе внести причитающиеся с него денежные средства или ценные бумаги в депозит нотариуса только в случаях, установленных нормативно-правовым актом, имеющим силу федерального закона, поэтому использование депозита нотариуса в качестве способа исполнения обязательства не входит в границы абсолютной автономии воли должника при исполнении обязательства, и только законом ему может быть представлена такая альтернатива, образуя добросовестность его поведения. В случаях же, когда внесение денежных средств или ценных бумаг в депозит нотариуса является установленной законом обязанностью, а не правом должника, автономия его воли исключается полностью.

Актуальность. Анализируются коллизии, возникающие при налогообложении сумм компенсации морального вреда и неустойки, взыскиваемых в пользу потребителя. Выявляются противоречия между фискальными интересами государства и целями гражданско-правового восстановления нарушенных прав граждан.
Целью настоящего исследования является формирование единого подхода к налогообложению компенсационных и штрафных выплат по Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей», взыскиваемых в пользу потребителей.
Задачи исследования: определение правовой природы выплат потребителям для целей налогообложения; установление коллизий судебных подходов к налогообложению взысканных сумм компенсации морального вреда и неустойки; формулирование конкретных предложений по устранению противоречий.
Методология. Статья выполнена на основе всеобщего диалектического метода. Также использовались системный, формально-юридический и технико-юридический методы, методы анализа, описания, обобщения.
Результаты. Отталкиваясь от принципа необходимости сочетания частноправовых и публично-правовых интересов при регулировании отношений с участием потребителей, определено, что имеются существенные рассогласования теоретических подходов к проблематике налогообложения присужденных в пользу потребителя сумм неустойки, а судебная практика демонстрирует, как дуализм правовой природы компенсационных выплат находит прямое отражение в судебных решениях, порождая диаметрально противоположные подходы к ее налогообложению. Изложенное высвечивает проблему дисбаланса не только в разрезе необходимости налогообложения этих сумм или отсутствия таковой, но и еще раз указывает на необходимость недопущения злоупотребления правом и разумное использование публичных правовых инструментов.
Вывод. Предлагаемые результаты исследования направлены на корректное определение объекта налогообложения в соответствии с реальной экономической и правовой природой компенсационных и штрафных выплат потребителю по решению суда в целях обеспечения баланса интересов и укрепления доверия к правовой системе. 

Актуальность статьи обусловлена отсутствием в науке гражданского права единого мнения относительно правовой природы передачи вещи. Исследование данного вопроса способно обогатить юридическую науку и повысить эффективность правоприменительной деятельности.
Цель: определение правовой природы передачи вещи в российском гражданском праве.
Задачи: исследование института передачи вещи в гражданском праве России и сложившейся практики применения судами норм о передаче вещи и переходе права собственности; анализ различных научных подходов к определению правовой природы акта передачи вещи; выявление в них противоречий и формулирование выводов относительно правовой природы передачи вещи и ее роли в гражданском обороте.
Методология. В статье использованы общенаучные методы анализа и синтеза, абстрагирования и обобщения, дедукции, диалектический, формально-юридический и исторический методы.
Результаты. Передача вещи – действие волевое, с которым связывается переход права собственности от отчуждателя к приобретателю. В этой связи в юридической науке встречается утверждение о том, что передача вещи представляет собой особую распорядительную сделку, которая существует наряду со сделкой обязательственной – договором, во исполнение которого передается вещь. Между тем встречается и другая точка зрения, согласно которой передача вещи не является сделкой, поскольку не отвечает признакам сделки, а представляет собой только материальный акт, с которым связаны правовые последствия.
Выводы. Передача вещи в российском гражданском праве представляет собой материальный акт, который в системе юридических фактов относится к юридическим поступкам. 

Актуальность. Учение о правосубъектности участников судопроизводства до сих пор остаётся востребованным в цивилистике. В римском праве уже ставился вопрос о таком субъекте правоотношений как судья. Автор считает необходимым проведение более глубокого и всестороннего исследования правового статуса такого субъекта как суд (судья) с определением признаков правосубъектности как условия участия в процессуальных правоотношениях.

Цель состоит в формировании целостного научного представления о единстве публичного интереса и защите частного интереса в рамках публичного порядка судом при реализации его правосубъектности.

Задачи: определить противоречия доктрины о правосубъективности суда в цивилистическом процессе; выявить признаки правосубъектности суда как участника процессуальных правоотношений; установить обязанности суда (судьи) в рамках реализации его правосубъектности.

Методология.   Исследование подготовлено с применением методов анализа, описания, обобщения, формально-юридического и системного методов

Результаты.  Представленные в настоящем исследовании результаты являются авторским видением проблемы правового статуса суда (судьи) в судебном процессе. Автор утверждает, что правосубъектность суда (судьи) вытекает из закона, как органа государственной судебной власти, как субъекта общерегулятивных правоотношений. Право суда (судьи) разрешать юридический конфликт является одновременно и его обязанностью.

Вывод. В статье сделан акцент именно на устранение однобокости исследования правового положения суда (судьи), когда пишут только о его правах. Усиление внимания в научных исследованиях на обязанную сторону его деятельности может повлиять на профессиональную подготовку судей, как на обязанных субъектов – государственных служащих. 

Актуальность. Женское предпринимательство представляет собой динамично развивающийся сегмент российской экономики, занимающий значительное место в системе малого и среднего бизнеса. Современное законодательство провозглашает равенство прав и свобод независимо от пола, однако практическая реализация предпринимательской деятельности женщинами сопряжена с множественными юридическими барьерами и институциональными ограничениями. Актуальность темы обусловлена необходимостью правового анализа проблем, препятствующих полноценному развитию женского бизнеса, и формирования научно обоснованных предложений по совершенствованию нормативно-правовой базы.
Цель заключается в комплексном анализе правового статуса женщин-предпринимателей и разработке механизмов устранения дискриминационных практик в предпринимательской сфере.
Задачи включают: анализ конституционно-правовых основ предпринимательской деятельности женщин; выявление пробелов в законодательстве о поддержке женского бизнеса; изучение судебной практики по спорам с участием женщин-предпринимателей; оценку эффективности государственных программ и формирование рекомендаций по законодательному реформированию.
Методология. Для раскрытия темы применялась комбинация трёх взаимодополняющих методов: формально-юридический анализ, сравнительно-правовой метод, статистический метод.
Результаты вскрывают неочевидные механизмы неравенства. Скрытая дискриминация проявляется в практике кредитования ‒ банки требуют согласие супруга, завышают процентные ставки, ссылаясь на мифические «риски». Отраслевые ограничения блокируют доступ к высокотехнологичным и капиталоёмким сферам, загоняя женский бизнес в низкомаржинальные ниши торговли и услуг. Адресные меры поддержки либо отсутствуют, либо существуют лишь на региональном уровне в форме подзаконных актов без реальной обязательной силы.
Выводы. Правовой вакуум требует заполнения специальным федеральным законом о развитии женского предпринимательства с конкретными механизмами защиты от дискриминации, преференциями в государственных закупках, грантовыми программами. Трудовое законодательство нуждается в дополнении нормами о сохранении статуса предпринимателя при материнстве. Налоговый кодекс должен предусмотреть льготы на начальных этапах деятельности по аналогии с французской моделью. 

Актуальность. Одной из проблем, связанных с определением процессуального статуса лица, имеющего психическое расстройство, совершившего преступление, является сложность установления и диагностики его психического расстройства, признание его обвиняемым и привлечение к уголовной ответственности либо принятие решения о применении к нему принудительных мер медицинского характера.
Целью исследования является определение оснований для рассмотрения на предварительном слушании вопроса о возвращении уголовного дела прокурору; решение вопроса с применением меры пресечения и определением процессуального статуса лица, в отношении которого уголовное дело направляется прокурору.
Задачи: установить основания для рассмотрения на предварительном слушании вопроса о возвращении уголовного дела прокурору для составления обвинительного заключения вместо постановления о применении принудительных мер медицинского характера; установить порядок принятия решения о применении меры пресечения в отношении указанного лица; определить состав лиц, принимающих участие на предварительном слушании при рассмотрении указанных вопросов.
Методология исследования представлена диалектическим методом, сравнительно-правовым методом, формально-логическим методом, методами анализа и синтеза.
Результаты. В ходе исследования был определен состав лиц, принимающих участие при рассмотрении на предварительном слушании вопроса о возвращении уголовного дела прокурору для составления обвинительного заключения. Предложены основания для рассмотрения указанного вопроса, определены материалы, подлежащие исследованию на предварительном слушании.
Вывод. При рассмотрении на предварительном слушании вопроса о возвращении уголовного дела прокурору для составления обвинительного заключения вместо постановления о применении принудительных мер медицинского характера обязательными участниками должны выступать лицо, в отношении которого решается указанный вопрос, его законный представитель, защитник, прокурор, председатель экспертной комиссии, проводившей судебно-психиатрическую экспертизу, и врач-психиатр, наблюдавший лицо после помещения его в психиатрическую клинику на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. 

Актуальность. В уголовном судопроизводстве все доказательства должны отвечать свойству допустимости. Мы поднимаем вопрос: во всех ли случаях сведения, полученные с ошибками, должны утрачивать свою процессуальную силу и исключаться из общей совокупности при оценке доказательств.
Цель: в свете полученных результатов анализа уголовно-процессуальной литературы, судебной практики обосновать возможность восполнения отдельных доказательств, признанных недопустимыми.
Задачи: проанализировать основания признания доказательств недопустимыми; раскрыть признаки существенных и несущественных процессуальных нарушений закона; проанализировать средства восполнения доказательств.
Методология. Методологическую основу исследования составили средства изучения законодательных источников, судебной и следственной практики, монографической и периодической литературы. Так, применялись общенаучные и частные методы познания: анализа, синтеза, обобщения, которые позволили применить комплексный подход к проблематике формирования процессуальной силы доказательств, их допустимости.
Результаты позволяют полагать, что в настоящее время достаточно пристальное внимание уделяется тем процессуальным ошибкам, которые могут быть основой для признания доказательств недопустимыми. Нами приводятся способы и вариативные возможности восполнения доказательств в целях придания им процессуальной силы для оценки в общей совокупности доказательств и принятия законного, объективного и справедливого решения по делу.
Вывод. В настоящее время действующее законодательство не отвечает требованиям современного правоприменителя. В частности, в судебной практике имеют место факты признания доказательств недопустимыми, именно поэтому мы провели анализ и полагаем, что в тех ситуациях, когда следствием совершаются ошибки, не ограничивающие конституционные права участников по уголовному делу, но по такому факту было принято решение о признании полученных сведений недопустимыми, они могут быть исправлены и восполнены в своем доказательственном значении в судебном рассмотрении уголовного дела по существу. 

Актуальность. Современная наука и практика уголовного права пронизаны догматизмом в части своего отношения к ответственности. Жесткость конструкции данной категории, базирующаяся на нескольких столетиях своего развития, не позволяет сегодня ее трансформировать в направлении расширения форм реализации. Ответственность уже давно превратилась в своего рода неприкосновенное явление, определения которого нет не только в тексте уголовного закона, но даже в теории уголовного права. Любые попытки анализа сложившейся ситуации в данном вопросе воспринимаются не иначе, как вторжение в запретную область, а лишь предполагаемый результат заведомо обречен на неудачу.
Цель: определить взаимосвязь функций уголовного права и форм реализации уголовной ответственности в условиях современной картины мира.
Задачи: проанализировать функции и подфункции уголовного права, а также показать их влияние на формы реализации уголовной ответственности.
Методология. Для достижения целей исследования применялись различные научные методы: материалистическая диалектика как универсальный метод познания, общенаучные методы познания (системно-структурный, анализ, синтез, индукция, дедукция), а также частнонаучные методы, такие как сравнительно-правовой, метод правового моделирования и экстраполяции.
Результаты. Формы реализации ответственности, особенно в условиях трансформации современных общественных отношений, на фоне сложившихся предубеждений не способны получать полноценное, последовательное и доктринальное обоснование. С учетом динамики трансформации всего мирового пространства, попрания большинства ранее устоявшихся правил и появления пока что не вполне понятных новых критериев развития свою турбулентность проходит и правовая сфера, где ответственность выступает одним из краеугольных камней всего правового регулирования общественных отношений.
Вывод. Подтверждение сказанному выше мы видим в тех изменениях уголовного законодательства, которые в нем произошли в последние несколько лет. Законодатель, хотя и рефлекторно, но очевидно идет впереди в части понимания того, как необходимо воздействовать на тех, кто совершил преступление в новых условиях.

Актуальность исследования обусловлена тем, что в условиях постоянного расширения количества преступлений с административной преюдицией в действующем уголовном законодательстве остается не установленным наличие или отсутствие у них признака общественной опасности, выступающего основанием реализации таких методов уголовной политики, как криминализация и дифференциация ответственности.
Цель исследования заключается в определении правовой природы преступлений с административной преюдицией сквозь «призму» методов уголовной политики.
Задачи: изучить понятие и структуру преступлений с административной преюдицией; исследовать способы законодательной регламентации преступлений с административной преюдицией; определить наличие или отсутствие признака общественной опасности у административных правонарушений, входящих в преступление с административной преюдицией; проанализировать основание криминализации преступлений с административной преюдицией; выявить проблемы межотраслевой дифференциации ответственности на примере преступлений с административной преюдицией.
Методология. В настоящей работе применялись общенаучные методы – диалектический метод познания, а также частнонаучные: анализ, обобщение, формально-юридический, сравнительно-правовой и системно-структурный методы.
Результаты. В ходе проведенного исследования было установлено, что отдельные административные правонарушения, входящие в структуру преступления с административной преюдицией, не обладают признаком общественной опасности. Повторность совершения административных правонарушений также не наделяет преступление с административной преюдицией признаком общественной опасности и находится за рамками основания уголовной ответственности. Как итог, основание криминализации и межотраслевой дифференциации оказываются не установленными применительно к рассматриваемому явлению.
Вывод. Закрепление преступлений с административной преюдицией в уголовном законе приводит к его избыточной криминализации, а также к нарушению критериев межотраслевой дифференциации юридической ответственности. 

Актуальность. Изменения в области законодательного регулирования оборота табачной и никотинсодержащей продукции, начавшиеся с принятия в 2013 году «антитабачного закона», демонстрируют существенное расширение ограничений и запретов. Введение лицензирования на оборот данной продукции с 2023 года актуально и своевременно. Уголовное законодательство также системно «пополняется» антитабачными нормами. В этой связи необходимо установление соразмерности установленных правил на табачном рынке и ответственности за их нарушение.
Цель: проследить эволюцию регулятивного законодательства в сфере противодействия нелегальному обороту табачной и никотинсодержащей продукции.
Задачи: определить социально-экономические предпосылки установления запретов на табачном рынке; выявить последовательность вносимых поправок в «табачный закон»; дать оценку результативности установленных запретов через призму статистических данных об изменении уровня нелегального оборота табачной и никотинсодержащей продукции.
Методология. В статье использованы методы анализа, обобщения, описания, статистического исследования.
Результаты. Изначально в профильном «антитабачном законе» 2013 года декларировалась задача охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма, последствий потребления табака или потребления никотинсодержащей продукции, что отразилось в наименовании закона. Перманентное увеличение запретов и ограничений, связанных с оборотом рассматриваемой продукции, логически привело к установлению лицензирования в сфере табачного рынка в 2023 году и введению жесткого государственного учета. Очевидно, что наиболее опасные формы нарушений «антитабачного закона» и закона о регулировании оборота табачной продукции должны находить отражение в уголовно-правовых запретах, оценка которым будет дана во второй части исследования.
Вывод. Россия пошла по пути существенных ограничений и тотального государственного контроля в сфере оборота табачной и никотинсодержащей продукции, к которой приравнены товары, не содержащие табак или никотин, но предназначенные для курения. Под полным запретом продажи находятся смеси для сосания (снюс, насвайс), никотин в чистом виде. 

Актуальность. В условиях высокой зрелости IT-технологий краеугольным камнем процессов цифровой трансформации уголовного судопроизводства следует признать вопросы разработки единого и непротиворечивого понятийного аппарата в сфере уголовно-процессуального доказывания. Обоснование терминологии – первый шаг на пути к решению вопроса о правовой регламентации требований, необходимых для эффективного использования электронной информации в доказательственной деятельности.
Цель – исследовать содержание и функциональную роль тезаурусного подхода к выработке единой терминологии в сфере уголовно-процессуального доказывания в условиях развития цифровых технологий.
Задачи: исследование проблем, обусловленных терминологической разобщенностью существующих в научной среде понятий, относящихся к сфере «электронного» уголовно-процессуального доказывания; определение содержания, функционального значения и структуры тезауруса уголовно-процессуального доказывания в цифровую эпоху через определение его основных компонентов, семантический анализ понятия «электронное доказательство», определение предпочтительного вектора развития отечественного законодательства в сфере закрепления основных терминов, отражающих трансформацию правового режима уголовно-процессуального доказывания в условиях развития цифровых технологий.
Методология. В работе были применены диалектический, формально-логический, юридико-догматический и системный методы.
Результаты исследования содержат теоретические положения, актуализирующие проблемы понятийного аппарата «электронного» доказывания по уголовным делам, в работе обоснована методологическая ценность тезаурусного подхода к формализации ключевых понятий уголовно-процессуального доказывания в цифровую эпоху.
Вывод. Современный этап развития электронного доказывания характеризуется глубокой терминологической разобщенностью. Тезаурус данной предметной области позволит организовать имеющиеся знания в иерархические и ассоциативные связи, унифицировать используемую терминологию, предложить законодателю легальные формулировки ключевых терминов. В ходе анализа и дифференциации терминов «электронное» и «цифровое» доказательство сделан вывод о том, что термин «электронное доказательство» является более широким и предпочтительным для легального закрепления. 

Актуальность. Изменения, внесенные в законодательство, закрепляющие порядок приостановления производства по уголовному делу в связи с участием подозреваемого, обвиняемого в специальной военной операции, а также последующее прекращение уголовного преследования, должны быть обеспечены четким правовым механизмом. Для принятия указанных процессуальных решений обязательным условием является ходатайство воинской части (учреждения), направленное в органы предварительного расследования. В настоящее время затруднительно оценивать правоприменительную практику по таким делам, как единообразную, что порождает правовые споры и неоднозначность толкования закона.
Цель исследования заключается в определении процессуальной природы «ходатайства» воинской части для приостановления уголовного преследования лица, участвующего в специальной военной операции.
Задачи: выявить процессуальное содержание и особенности ходатайства воинской части; установить целесообразность его существования в указанной процессуальной форме; определить необходимость законодательного закрепления обязанностей командования воинской части (учреждения) по взаимодействию с органами расследования для недопущения злоупотребления правом подозреваемым, обвиняемым.
Методология основана на общенаучных методах, таких как анализ, синтез, а также на формально-юридическом и логическом методах.
Результаты. Предложено заменить процессуальную форму «ходатайства» на «представление» для облегчения принятия следователем, дознавателем решения о приостановлении уголовного дела. Обоснована необходимость законодательного определения обязанностей воинской части (учреждения) по взаимодействию с органами предварительного расследования, по информированию о статусе военнослужащего и его изменениях, связанных с участием в специальной военной операции: гибель, ранение, дезертирство, совершение нового преступления, пропажа без вести и т. п.
Выводы. Существование инициативы воинской части в виде представления создаст четкий правовой механизм реагирования на него со стороны следователя, дознавателя, устраняя дискретность в принятии процессуальных решений. Высказана идея об установлении обязанностей командования воинской части (учреждения) по информированию органа расследования об изменениях правового статуса военнослужащего, участвующего в специальной военной операции. 

Актуальность. Эффективность предварительного следствия во многом обусловлена качественным руководством соответствующими органами. Гарантом этого выступают четко очерченные уголовно-процессуальные и управленческие полномочия руководителя следственного органа, зафиксированные в нормативно-правовых актах. В то же время профессиональный статус данного субъекта уголовнопроцессуальных отношений неоднократно подвергался преобразованиям, часть из которых весьма существенно изменили его. На первый взгляд все трансформации привели к формированию самостоятельной фигуры среди участников уголовного судопроизводства, однако до сих пор в доктрине не сформулировано понятие и пределы самостоятельности руководителя следственного органа. Неоднозначность подходов к содержательному наполнению исследуемого термина стала основой для возникновения исследовательского интереса автора.
Цель исследования состоит в содержательном наполнении понятия «самостоятельность руководителя следственного органа» и определении его пределов.
Задачи. К числу исследовательских задач отнесены: изучение понятий «самостоятельность» и «процессуальная самостоятельность»; анализ научных взглядов на проявления самостоятельности лиц, ведущих предварительное расследование, и руководителя следственного органа; предложение авторского видения определения понятия «самостоятельность руководителя следственного органа».
Методология. В качестве методологической основы исследования был взят диалектический метод, позволивший обнаружить взаимосвязи исследуемого термина со смежными понятиями уголовно-процессуальной доктрины. Использование общенаучных методов анализа и синтеза, индукции и дедукции предоставило возможность сконструировать авторскую дефиницию искомого понятия и определить ее границы.
Результаты. Самостоятельность как свойство правового статуса руководителя следственного органа не следует рассматривать как тождественное аналогичной характеристике следователя.
Вывод. Самостоятельность руководителя следственного органа проявляется как в уголовно-процессуальном, так и в организационном аспектах. Первый из них предполагает право по своему усмотрению определять ход расследования и констатировать достижение пределов доказывания, второй проявляется через самостоятельное решение управленческих вопросов внутри подчиненного ему органа предварительного следствия. 

Актуальность. В 1940–1950-е годы на национальный состав страны и ее регионов оказали влияние важные социально-политические, экономические, демографические, миграционные процессы: Великая Отечественная война, послевоенное восстановление и развитие советской экономики, репрессии и депортации народов. Произошедшие изменения отразила новая перепись, проведенная 15 января 1959 года. Изучение ее материалов особенно важно для углубленного понимания специфики этнического развития регионов как в прошлом, так и в настоящем, для проведения в России научно обоснованной национальной политики.
Цель – определить этнодемографический состав городского населения Челябинской области, крупного промышленного региона Урала, по материалам переписи 1959 года.
Задачи: выявить изменения в национальном составе городского населения Челябинской области и численности конкретных этносов, в их распределении между городскими и сельскими местностями, в процессе ассимиляции горожан; установить факторы, повлиявшие на эти трансформации.
Методология. Методологической основой исследования стала теория модернизации, которая понимается как многосторонний процесс и включает в себя трансформации в пропорциональном соотношении основных этнических групп, изменения в распределении населения по национально-лингвистической принадлежности. Поставленная в статье проблема изучалась с помощью исторических, статистических, демографических методов на материалах переписей 1939 и 1959 годов.
Результаты. Перепись 1959 года показала, что города Челябинской области сохранили свою полиэтничность. Русские по-прежнему преобладали среди горожан, но сократилась их доля в пользу других национальностей. Большинство представителей этносов (за исключением башкир и казахов) стало городскими жителями, что привело к ускорению процесса их ассимиляции. Рост численности национальностей осуществлялся в основном за счет миграций. Началось формирование новых диаспор из выходцев с Кавказа и Средней Азии.
Вывод. Материалы переписи 1959 года показали существенные сдвиги в соотношении отдельных этносов, но эти сдвиги не были кардинальными и не могли дестабилизировать межэтнические отношения среди горожан Челябинской области. 

Актуальность. Исследование «черного передела» сохраняет исключительную актуальность, поскольку данный феномен представляет собой ключевой момент в аграрной истории России, предопределивший траекторию развития советской деревни и заложивший основы для последующих социально-экономических катаклизмов, включая насильственную коллективизацию и голод. Анализ этого периода позволяет глубже понять природу революционного процесса и механизмы взаимодействия власти и крестьянства.
Целью настоящей работы является комплексный научный анализ процесса трансформации земельных отношений в российской деревне в период 1917–1918 годов, выявление его предпосылок, движущих сил, ключевых этапов, а также оценка его многоаспектных и противоречивых последствий для социально-экономической структуры аграрного сектора.
Задачами исследования являются: систематизация исторических предпосылок «черного передела», включая анализ общинных традиций и провала правительственных аграрных реформ; реконструкция хронологии и динамики аграрного движения в 1917 году; оценка роли «Декрета о земле» как инструмента легитимации стихийного процесса; анализ непосредственных и долгосрочных последствий перераспределения земли.
Методология. Статья базируется на принципах историзма и системного анализа. Применяется историко-генетический метод для прослеживания истоков аграрного вопроса, а также сравнительноисторический метод для анализа региональных особенностей передела.
Результаты. В статье продемонстрировано, что «черный передел» являлся не только актом стихийного крестьянского движения, но и объектом целенаправленной политической манипуляции со стороны большевиков. Установлено, что легализация передела через «Декрет о земле» позволила новой власти заручиться временной поддержкой деревни, одновременно заложив основы для будущего этатизма в аграрной сфере.
Выводы. «Черный передел» стал кульминацией вековых крестьянских чаяний, но его реализация привела к парадоксальным результатам. Удовлетворив «земельный голод» в краткосрочной перспективе, он спровоцировал дробление хозяйств, упадок агрокультуры и сохранение социальной напряженности, создав тем самым предпосылки для дальнейшей трагедии российской деревни и утверждения тоталитарного контроля над сельским хозяйством. 

Актуальность исследования заключается в необходимости научного осмысления дискуссий о возможных преобразованиях земской избирательной системы в период подготовки ревизии отдельных положений земской реформы 1864 года.
Целью данной статьи является выявление сущности, содержания и особенностей проектов реформы системы земских выборов, предложенных правоведами, чиновниками, публицистами и земскими деятелями различных общественно-политических взглядов.
Задачи исследования представляют собой определение содержания и особенностей рассматриваемых проектов по таким направлениям, как место органов земского самоуправления в системе государственных институтов местного управления; группировка избирателей; порядок избрания на руководящие должности и возможность разграничения полномочий в руководстве; возможность применения образовательного ценза; введение в состав земских собраний отдельных лиц без производства выборов; введение ограничений на избрание гласными должностных лиц крестьянского управления.
Методология исследования основана на применении историко-сравнительного, историко-правового и историко-типологического методов.
Результаты. Совокупность рассмотренных проектов и инициатив охватывает значительный объем проблем, которые предлагалось решить ввиду недостатков земской избирательной системы, которые отмечались всеми авторами проектов независимо от их общественно-политических взглядов. В частности, выдвигались предложения по сокращению выборного начала в земстве, созданию новой группировки избирателей (в том числе и на сословной основе) либо ее унификации для возможности одновременного использования на волостных и городских выборах, введению запрета на совмещение руководящих должностей во избежание конфликта интересов, предоставления права гласных без проведения выборов отдельным категориям избирателей для обеспечения защиты их прав в земстве, применения образовательного ценза как дополнительного условия для избрания при понижении имущественного ценза.
Вывод. Общественно-политическая борьба за изменение законодательства о выборах в земские собрания была обусловлена рядом факторов: имевшейся квалификацией земских гласных; стремлением обеспечить конкретный сословный либо классовый состав земских собраний; попытками провести централизацию либо децентрализацию местного самоуправления. 

Актуальность. Изучение истории сельского хозяйства Адыгейской автономной области в период с 1924 по 1950 год представляет научный и практический интерес. Данный период охватывает ключевые этапы советской аграрной политики региона в условиях нэпа, коллективизации, Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления. Адыгея, как национальная автономия, сочетавшая традиционные формы землепользования с советскими методами хозяйствования, представляет уникальный пример взаимодействия модернизации и этнокультурных особенностей. Анализ последствий коллективизации и усовершенствования сельского хозяйства помогает понять их долгосрочные экономические последствия для региона. Исследование динамики сельского хозяйства Адыгейской автономной области в 1924‒ 1950 годах не только углубляет понимание специфики советской модернизации на Северном Кавказе, но и позволяет извлечь уроки для современных аграрных стратегий.
Цель ‒ выделить на основе архивных материалов первичные данные о динамике сельского хозяйства в Адыгейской автономной области в указанный период и провести их анализ.
Задачи: на основе опубликованных источников выявить и проанализировать этапы развития сельского хозяйства в Адыгейской автономной области в указанный период и сравнить с показателями и тенденциями дореволюционного и послевоенного периодов для реконструкции тенденций развития отрасли в регионе.
Методология. При подготовке работы применялись такие основополагающие принципы, как историзм и объективность, а также конкретно-исторические и общенаучные методы: аналитический, сравнительно-исторический, историко-генетический, статистический.
Результаты. Изученные материалы позволяют сделать вывод о значимости исследовательских работ по данной тематике, которые включают как анализ механизмов функционирования хозяйственной жизни исследуемого периода, так и исторически документально подтверждённые факты.
Вывод. Приведённые материалы свидетельствуют, что процесс перехода от традиционного к механическому сельскому хозяйству актуализировался в контексте с управленческими проблемами, связанными с долгими преобразованиями в рамках построения новой экспериментальной модели экономики, в которой региональные органы управления находили оптимальные варианты решения поставленных задач. 

Актуальность. В музеях Иркутска находятся живописные собрания, которые подтверждают интерес художников к неосвоенным территориям, к изучению Байкальской Сибири и Крайнего Севера. Б.И. Лебединский и Н.А. Андреев активно сотрудничали с научными коллективами и участвовали в экспедициях, где передавали образы северных земель, традиции коренных народов и природные достопримечательности. Произведения служили основой для проведения тематических выставок, где демонстрировались результаты деятельности творческих и научных организаций.
Цель – изучить работу Б.И. Лебединского и Н.А. Андреева о том, как происходил процесс изучения Байкальской Сибири и Крайнего Севера на рубеже XIX – XX веков.
Задачи: определить материалы, которые подтверждают исследовательскую деятельность иркутских художников, их составление описаний сибирских земель; представить сюжеты, которые рассказывают о работе мастеров по созданию живописных полотен и составлению художественных альбомов; восстановить процесс проведения художественных событий, где можно было увидеть картины художников.
Методология. В исследовании используется комплексный подход, который выстраивается на общенаучных принципах. Работа включает проблемно-хронологический и историко-генетический методы.
Результаты. Работа продемонстрировала то, как иркутские художники Б.И. Лебединский и Н.А. Андреев вместе с учёными участвовали в научных экспедициях на Крайний Север и Байкальскую Сибирь. В результате были определены документы, которые подробно описывают отношение мастеров к природным объектам и местности, которые они посещали. Изобразительные материалы выделяют моменты, которые подтверждают интерес художников к изменениям в природе, жизни народов.
Выводы. Б.И. Лебединский и Н.А. Андреев участвовали в научных экспедициях, которые выявили многие известные в настоящее время памятники природы. Они составляли живописные альбомы и вели записи о пребывании на крайнем Севере и на территории Байкальской Сибири, где сохраняли собственные впечатления о событиях в природе. 

Актуальность. В конце 1960-х годов был скорректирован план реконструкции и застройки Курска, положивший начало массовому строительству 9-12-этажных кирпичных и крупнопанельных домов при создании новых микрорайонов и точечной застройке центральной части города, с упразднением ветхого одноэтажного жилья. Процесс застройки и реконструкции города сопровождался многими трудностями, которые своевременно преодолевались и позволили в короткие сроки реализовать намеченные планы жилищного строительства. Исследование советского опыта застройки города может оказаться полезным и в современных условиях.
Цель ‒ проанализировать процесс жилищного строительства в соответствии с планом застройки и реконструкции исторического центра в конце 1960-х – начале 1970-х годов.
Задачи: исследовать проблемы реализации плана застройки и реконструкции города, мероприятия по контролю за ходом строительства, выявлению и устранению недостатков в работе строительных организаций.
Методология. Авторская методология основана на принципе объективности, методах анализа, синтеза, идеографическом.
Результаты. Реализация плана застройки и реконструкции города Курска сопровождалась многочисленными трудностями. Они были связаны с частым перепроектированием объектов жилищного строительства, недостаточным качеством строительных и отделочных работ, приводящих к задержке сдачи объектов. Большое значение в оптимизации строительства и борьбе с недостатками имел контроль со стороны властных структур города. Постоянная строительная комиссия выявляла недочеты и предлагала пути решения возникших в процессе строительства проблем.
Вывод. В исследуемый период в Курске осуществлялось грандиозное жилищное строительство. Осуществляя генеральный план строительства и реконструкции г. Курска, велось его благоустройство. Проводилась активная реконструкция центра города, где строились девятиэтажные жилые дома. Строительство первых домов повышенной этажности улучшило архитектурную выразительность центра города. Но, как видно из материалов исследования, темпы реконструкции центра города оставались низкими, сроки строительных объектов постоянно срывались. Основными причинами можно считать малую механизацию, дефицит рабочих рук, недопоставки стройматериалов, несвоевременный снос ветхого жилья. 

Актуальность. В конце XIX – начале XX века в условиях роста общественного недовольства и политической мобилизации российские власти стремились усилить контроль над публичным пространством. Особое значение приобрели уголовные дела об оскорблении царской фамилии, которые стали инструментом правового и идеологического воздействия. Однако репрезентация образа императора Александра III в этих делах до сих пор не получила комплексного научного анализа.
Целью исследования является выявление механизмов формирования и юридической защиты сакрализованного образа императора Александра III в правоприменительной практике Российской империи.
Задачи: определить особенности применения статьи 1035 Устава уголовного судопроизводства в делах об оскорблении царской фамилии; проанализировать, как через уголовное преследование конструировался идеологически приемлемый образ монарха.
Методология. В исследовании применены историко-правовой анализ, контент-анализ архивных документов, тематическая интерпретация конкретных уголовных дел из фонда № 124 Государственного архива Российской Федерации.
Результаты. Установлено, что статья 1035 Устава уголовного судопроизводства служила гибким инструментом не только для расследования преступлений, но и для превентивного контроля и политической нейтрализации. Раскрыты случаи, когда слухи, агитация, действия против символов монархии трактовались как угроза государственному строю и рассматривались в судебном порядке.
Вывод. Правоприменение по делам об оскорблении Александра III отражает трансформацию уголовного права в механизм идеологического контроля. Сакрализация личности императора обеспечивалась не только официальной пропагандой, но и судебной практикой, что указывает на высокую политическую чувствительность к символическим формам нелояльности в позднеимперский период.